Александра (meliell17) wrote,
Александра
meliell17

Category:

Самая любимая детская книга

Всё моё детство прошло под знаком одной книги. Одна книга повлияла на него самым коренным образом.
Эта книга довольно плохо ищется в интернете. Она вышла в 1993 году, когда мне был год. Наверное, кто-то из родственников купил ее для меня про запас.

Вот здесь есть оглавление этого сборника. Я помню - не каждое произведение, а каждое чувство от каждой сказки. Какой занудный был Одоевский. Как мама не любила читать мне "Алису в стране чудес". Какие были чудесные имена в польской сказке: Яцек и Зося. Какая жутковатая и нездешняя была японская сказка с участием (конечно!) лис. Какой интерес вызывала жизнь утконосов.

Мне читали эту книгу, когда мне было лет пять, - после этого возраста я и сама научилась читать. Я помню, какими реальными и волнующими мне казались приключения Али в стране цифр и потом в стране букв: я как раз училась счету и алфавиту. Я очень завидовала этому короткому и красивому имени. Моё имя - Саша (или бабушкин вариант Шура) - казалось мне мальчиковым и неприятным. Я даже просила звать меня Алей, но никто меня не послушал. Эти сказки наложились на мультик Сейлор Мун, и я придумала себе целую группу воображаемых друзей, которая называлась "Неля, Эля, Аля и я". Мы были очень красивые, длинноволосые, и спасали мир, а также переживали всякие невероятные приключения и опасности.

А "Свадьба в собачьем городке" дала толчок моему воображению, и я придумала целую планету, которую населяли умные собаки, и лет до 10, наверное, с увлечением о ней рассказывала. В самых мельчайших подробностях. Какие у собак обычаи, праздники и традиции.

Больше всего мне нравилась сказка про гнома Хёрбе и лешего Цвоттеля. Во-первых, они жили в лесу! Лес был моим домом. На протяжении всего детства каждое лето я проводила на даче у бабушки. Дача была окружена чудесным лесом, в который мы ходили почти каждый день: собирать грибы, ягоды, наблюдать за лягушками, купаться. Лес был для меня самым естественным окружением. И про лес, про лесных жителей, очень мало кто писал. Во-вторых, мне очень нравилось, что герои этой сказки живут в лесу не покидая его. Жить в лесу даже зимой было моей мечтой. В-третьих, герои были на полном самообеспечении: лес давал им абсолютно всё, что нужно было для жизни. Эдакая автономная цивилизация. У них не было ни города, ни упоминаний о городе, ни самой возможности города. В-четвертых, имена героев были крайне необычными для русского слуха. Хёрбе и Цвоттель. В-пятых, я всегда была кинестетиком. Мне всегда были важны запахи, оттенки, и в этой книге они были:

Взял Хёрбе ковригу черного хлеба. У гномов хлеб особый, ароматный и очень вкусный. Он пахнет немного сосновой смолой, чуть-чуть лисичками, самую малость зрелой ежевикой и слабо-слабо вереском. Разломишь хлеб — и вдыхай запахи позднего лета.

Для меня самым прекрасным было то, что я знала, как всё это пахнет. Смола, лисички, ежевика и вереск были для меня не экзотикой, а обычным, - но от этого не менее прекрасным окружением. Для меня всё описанное было совершенно естественно.

А еще это невероятно поэтичная книга:

О, гномьи шляпы совсем не похожи на обычные войлочные или соломенные! Для такой шляпы берется особый материал: на одну шестую она состоит из птичьих перьев, на одну пятую — из мышиной шерсти. И еще — из паутинки бабьего лета, из колечка дыма, из волокна папоротника. И еще на девяносто девять девятых разных разностей. А если хоть самой малости недостанет, то и шляпа не получится.

Но и это еще не все. Шляпа не считается готовой, пока ее девять раз не намочит дождик, девять раз не высушит солнышко, девять раз не увлажнит роса и девять раз не схватит иней. Да еще девять майских гроз над ней должны прогреметь, девять июльских солнц должны прожарить ее насквозь и девять январских морозов протрещать. А кроме того, необходимо, чтобы шляпа девять раз побывала под вечерней звездой и девять раз под ночной луной. Только тогда получится настоящая гномья шляпа.

Такая, что в каждое время года имеет свой особый цвет. Весной она нежно-зеленая, как кончики еловых лап, летом — темная, будто листья брусники, осенью — пестро-золотая, как палые листья, а зимой она становится чисто белой, как первый снег. Вот что такое настоящая гномья шляпа.

При этом мир этой книги упорядочен. В нем не происходит катастроф типа похищения Бабой Ягой и уноса за тридевять земель. Этот мир благоустроен, находится в порядке (то ли греческий космос, то ли немецкий орнунг) и внимателен к мелочам: его герои варят варенье, пекут хлеб, делают шляпы.
Автор этой чудесной книги, как я вчера узнала, родился в Чехии. В городе Либерец. По-другому, наверное, в моей жизни и быть не могло.

Вторым самым запоминающимся произведением была сказка "Про жеребенка Мишу и мышонка Терентия". Эта книга очень грустная.

Мышонок Терентий был сиротой. Бабушку его съел кот. Маму унесла сова. Папа ушел за сыром и не вернулся. Осталась у мышонка Терентия только прабабушка Агриппина.

Вот это трогательное "Папа ушел за сыром и не вернулся" стало нашим семейным мемом. Так говорили и про нашего папу, и про прочих несознательных пап, которые исчезают непонятно куда.
Но с другой стороны, эта книга очень смешная. Или, по крайней мере, моя мама умела ее так читать.

Однажды, когда она, по обыкновению, сидела в тени лопухов, у крепостной стены, смотрела вверх и грустно вздыхала, к ней подошел милиционер товарищ Марусин.
— Прошу прощения, у вас неприятности?
Милиционер товарищ Марусин, естественно, не мог пройти мимо прабабушки, когда она так грустно вздыхает.
— Вздохнешь не раз, если приходится смотреть на правнука, задрав голову, — объяснила ему прабабушка. — Мне так хочется дать ему какой-нибудь дельный совет, но чтобы туда залезть, нужно быть либо очень молодой, либо летучей.

Мышь, которая говорит, что нужно быть летучей. Я помню, как у меня живот от смеха болел.
Эта книга говорила о рисовании, что меня очень трогало, потому что я обожала рисовать. Причем рисование мышонка Терентия было очень вдохновенным и настоящим.

Мышонок Терентий рисовал. Древние башни крепости, почти малиновые, как бы летели вверх, и песок желтый как бы сливался с рекой синей-синей и отвесно уходил в глубину. Трава зеленая кружилась плавно, как медленные карусели. А у крепостной стены стоял жеребенок Миша, приводя все цвета природы в движение своим удивительным золотистым цветом.

При этом книга была такой философской, что мама иногда говорила: я не понимаю, зачем это.

Что там, за холмом
Жеребенок Миша вышел из города. Побежал по полю и увидел холм.
«Интересно, — подумал жеребенок Миша. — Что там, за холмом?»
Обогнул холм и увидел перед собой холм.
«Интересно, — подумал он. — Что же там, за холмом?»
Еще раз обогнул холм и опять увидел перед собой все тот же холм.
Жеребенок Миша крепко задумался.
— А может быть, холм для того и стоит, чтобы оно было — что-то там, за холмом.
И когда Миша домой шел, то, оглядываясь, он видел холм.
И оно было что-то там, за холмом.

Вот так. А это я - в том возрасте, когда мне и читали эту книгу. С бабушкой и кошкой Пуськой.

Хочу прочитать "Муми-троллей". 
Tags: обо мне
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment