Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Первый пост

Здравствуйте.

Я люблю буквы, слова, книги и поэтому веду такой журнал. Закончила филологический факультет. Знаю чешский, польский, английский. Не представляю жизни без музыки, литературы и близких друзей. Люблю смотреть на красивое. Обожаю природу. Имею кучу хобби, в которых не блещу: рисование, разные виды рукоделия. Интересуюсь кухнями разных стран, постоянно готовлю и экспериментирую. Ищу свой путь. Люблю путешествовать как по России, так и за ее пределами. Жила в Чехии (3 месяца), Вьетнаме (9 месяцев. Записи про Вьетнам доступны по тегу Вьетнам), сейчас живу в Польше, Познань. Родом из Нижнего Новгорода. Феминистка. Чайлд-фри. Либерал. Не добавляю журналы о политике. Не разговариваю о политике с незнакомыми людьми.

Еще у меня есть инстаграмм с картинками моей жизни: meliell17

Гарри Поттер и проклятое дитя

Прочитала нового Гарри Поттера на польском языке.
Гарри Поттер не кончается! Снова читаю бумажную книгу, снова заполночь, снова не могу оторваться, снова лежу на коротком диванчике со светом за спиной. Каждый новый год мама дарила мне нового Гарри Поттера, и я прочитывала его задолго до окончания новогодних каникул...
Если отбросить в сторону радость от встречи со старыми героями, которая выветрилась где-то на середине книги, то остаются моральные страдания и отношения отцов и детей. Проклятыми детьми в книге являются абсолютно все герои, и все остервенело выясняют детско-родительские отношения и какими они в идеале должны быть. Главный сюжетный спойлер я прочитала еще до покупки книги, шарясь по википедии в поисках генеалогических связей героев, так что сюрприза не получилось.
Сегодня вечером пойду смотреть "Фантастических зверей и места их обитания". Их я еще не успела заспойлерить, потому что тщательно зажмуриваюсь, увидев в ленте хотя бы название.

Так говорил Заратустра

Если я, мама и дедушка не желали замечать хозяйственного рвения бабушки и уютно сидели с книжками, не желая помогать по дому, то бабушка называла нас "читари сраные". Мы трое очень любили читать.

Когда я была маленькой, я часто не могла определиться со своими желаниями (охохо, как будто сейчас могу) и говорила за полдником "я чего-то хочу..." или "я хочу чего-то вкусненького". На что бабушка неизменно строгим жестким голосом говорила: "паленого рожна?!". Паленое рожно меня ужасно пугало, а все попытки выяснить, что это такое, разбивались об стенку бабушкиной строгости:
- А что такое паленое рожно?
- Паленое рожно - это паленое рожно! Не знаешь, что ли?
Просто шла недавно по польской улице и увидела плакат "kurczak z rożna", то есть "курчак с рожна", то есть курица-гриль. Паленое рожно становится чем-то более осязаемым.

Когда я не могла на даче найти бабушку или маму и спрашивала дедушку, куда они делись, он с непроницаемым выражением отвечал:
- Мыши съели.
Я даже в пять-шесть лет понимала, что мыши людей не едят, а если бы бабушку съели мыши, то дедушка не говорил бы об этом с таким спокойствием. Тем не менее, пока он продолжал повторять на мое плаксивое "ну гдеееее?!" свое неизменное "мыши съели", мне становилось жутко. А вдруг и правда съели?

Просто вдруг вспомнилось.

Cолнечные зайчики и прочий зоопарк

Любые родственные языки кажутся смешными. Ааа, у них духи - вонявки (чешск. voňavky)! У них продукты - потравины (чешск. potraviny), хахаха! У них красота - урода (польск. uroda), боже мой. У нас шукачь - это искать (польск. szukać), а у них шукат - это трахать (чешск. šukat), ну как так можно. Но на самом деле когда в язык погружаешься, то это перестает быть смешным. Проникаешься логикой языка, и в соотвествии с ней слова уже не кажутся забавными. Но иногда происходит некое... остранение, когда смотришь на слово свежим незамутненным нефилологическим взглядом, и оно вдруг ужасно веселит. У меня редко бывают ситуации типа "чешский, что ты делаешь, ахаххаха, прекрати!". Но сегодня я узнала, что зайчик, который солнечный и на стене - по-чешски "поросенок". И чехи пускают солнечных поросят по стенам. В принципе, выбор животного в данном случае достаточно произволен. Солнечные пятна одинаково похожи как на поросят, так и на зайчиков. В каком-то другом языке по стенам прыгают солнечные котята. Но вот поди ж ты, как смешит!

Тенденция, которая меня возмущает

Раньше я не понимала пренебрежительного отношения к женской прозе. Никакой особой женскости в произведениях, написанных женщинами, я не замечала. Но стала читать «Зулейха открывает глаза», и поняла, о чем речь. К какому существительному определение (а то и два-три), к каждому глаголу деепричастие. И вроде бы всё складненько и ладненько, но журчит, не задевая сознания даже не смотря на казалось бы хороший сюжет, ради которого книгу, может, и стоило бы прочитать.

Хороший — то есть интересный, мало разработанный в литературе сюжет о жизни ссыльных кулаков нетитульной нации — к концу книги перестал казаться таким уж хорошим, потому что автор начал заворачивать к идеализации жизни в ссылке.
Я уже второй раз встречаюсь с подобной интерпретацией исторических событий, и она удивляет меня просто до глубины души. В первый раз я столкнулась с ней в книге Чудакова «Ложится тьма на старые ступени», которую мне порекомендовали как «любимую книгу всех филологов». В ней казахстанская ссылка описывается в духе робинзонады: ссыльные строят идеальный дом, ведут идеально продуманное натуральное хозяйство, в котором они — на все руки мастера — изготавливают абсолютно все предметы (в книге Чудакова меня поразил пассаж про изготовление медицинского градусника), да и плюс ко всему ведут невероятно насыщенную культурную жизнь: читают по памяти книги, говорят на французском, играют в шарады и ставят театральные постановки. Ссылка не обходится без интеллигентной бабушки, которая учит внуков есть в соответствии с дореволюционным этикетом, обучает всех желающих французскому и помнит книги на память. Ссылка не обходится без доктора старой закалки, который с помощью своих невероятных знаний и травок лечит все на свете болезни и разве что не воскрешает мертвых. Ссылка не обходится без некоего рукастого мужика, который без планов и чертежей строит идеальные дома. Ссылка не обходится без идеального агронома, который вообще-то выращиванием растений никогда не занимался, но уж как занялся, так ого-го! Дыни в Сибири вырастил!

Я объясню, почему меня возмущает идеализация ссылок. Это предательство исторической памяти. Да, может быть, не стоит малевать всю ссыльную жизнь одной черной краской, — и в ней, может, было место теплоте человеческих отношений, мелким радостям, — но построения идеального общества там точно не было, и идеализировать там совершенно нечего. Я что-то не помню, чтобы евреи, например, восхваляли быт в Освенциме, а угнанные на работы в Германию украинцы и белорусы — немецкий порядок.

Поэтому мне интересно, что побуждает авторов идеализировать такую печальную сторону российской истории. Стокгольмский синдром?

А что вы читали из современной русской литературы в последнее время? Что произвело на вас впечатление?

Профдеформация переводчика

1. Читаешь Толстого и ужасаешься: как перевести это предложение в десять строк с веером придаточных? Как перевести архаизмы?
2. Читаешь чужой пост и автоматически исправляешь ошибки, расставляешь запятые, переделываешь неуклюжие формулировки...
3. Смотришь кино в оригинале и думаешь: интересно, как этот каламбур перевели на русский? Залезаешь в русскую озвучку: мда, плохо перевели...
4. Муж читает тебе вслух отрывок из книжки, а ты удивляешься странному имени героя и думаешь: а книжка переводная? а как героя звали в оригинале? почему переводчик перевел именно так?
5. Пишешь пост и думаешь: ну наконец-то не коммерческий текст, наконец-то буквы для себя!

Польша и русская литература

Сегодня преподавательница дала мне статью из польского книжного обозрения, посвящённого современной русской литературе. Это описание книги Михаила Зыгаря "Вся кремлевская рать", "Истории" Акунина и рецензия Валерия Панюшкина на книгу "Зулейка открывает глаза". Сказать что я была растрогана и в шоке - ничего не сказать. Кто-то интересуется русской литературой за рубежом?! Да, очень большой интерес. Кому-то интересно читать про Путина?! Ещё как интересно, ответила полька, это же совершенно герметичная фигура! Непонятно кто непонятно откуда, получивший столько власти и ставший тираном - конечно, это интересно. Вот такие новости с международного книжного рынка. А потом полька поразила меня тем, что общалась с Натальей Горбаневской, когда та приезжала в Познань. Я реально чуть со стула не свалилась.

Выставка "60 польских предложений"

В рамках цикла мероприятий, посвященных 1050-летию крещения Польши, в Познани проходит очень интересная выставка под названием "60 польских предложений".

Ее уникальность заключается в том, что объектом выставки является слово. Под шестьюдесятью предложениями понимаются, по сути, национальные мемы. Это ушедшие в народ цитаты из книг, песен, политических выступлений, а также пословицы, поговорки, библейские выражения, то есть огромный культурный пласт, который понятен каждому носителю польского языка.

Отбор предложений был осуществлен одним человеком, лингвистом Ежи Бральчиком, который в прошлом году выпустил книгу "500 польских предложений". В Польше, насколько я поняла, профессор Бральчик занимает примерно ту же позицию, что в России занимает М. А. Кронгауз: просветитель, популяризатор, исследователь современных явлений в языке, первый эксперт по любому языковому вопросу. (А если вы еще не читали книг Кронгауза, то я вам ужасно завидую бегите читать "
Русский язык на грани нервного срыва", "Самоучитель олбанского", "Слово за слово").

Collapse )
В связи с тем, что выставка вписана в 1050-летие крещения Польши, в выборе предложений чувствуются две основных темы: религия и национальная идентичность. Выбор не самый объективный и широкий, но по-своему интересный. Надеюсь, в книге профессора Бральчика всё-таки не все предложения связаны с религией.

"Война и мир": феминистическое прочтение

Я смотрела новую экранизацию "Войны и мира" и восхищалась подбором некоторых актеров. Например, с Соней, по-моему, впервые попали в точку. Для меня "Война и мир" - это такой совершеннейший дом в том смысле, что туда можно раз за разом возвращаться и находить для себя что-то новое, сопряженное одновременно с прекрасным узнаванием уже известного. Идеальный мир.

Первый раз я читала "Войну и мир" летом перед 11-ым классом. И тогда это была самая невероятная, самая большая, важная и любимая книга в моей жизни. В 11-ом классе, пока мы эту книгу проходили, я прочитала ее еще раз, "литературоведчески". С тех пор я помню характеристики основных героев и общую канву взаимоотношений. Потом я читала ее, учась на филфаке, и последний раз - уже после филфака в какой-то депрессии, когда читать вроде бы и хочется, но на новое уже нет сил. И каждый раз эта книга была замечательна и ложилась как бальзам на душу.

И вот, восхищаясь прекрасной Соней в фильме, я вдруг вспомнила, что Соня-то в конце книги названа "пустоцветом". Мне стало ужасно обидно за нее. И почему Соня - пустоцвет? Потому что Наташа стала "плодовитой самкой", а Соня - нет?

Затем я вспомнила разговор Сони и Наташи в сериале (не уверена, что он был и в книге), что, мол, им нужно сделать один правильный выбор в жизни - выбор жениха, и если выбрать правильно, то будешь счастливой всю жизнь.

Тут по мне поползли мурашки от ужаса. Один единственный выбор - на всю жизнь. Практически без права передумать. Только брак (каким бы неудачным он не оказался) и дети (автоматически подразумеваемые под браком в 19 веке). И больше никаких выборов. Ни образования, ни карьеры, ни участия в общественных делах, ни сколько-нибудь значимых увлечений.

Вечер перестал быть томным. Я решила перечитать если не всю книгу, то хотя бы эпилог, где описываются две "идеальные" с точки зрения Толстого семьи: Пьер+Наташа, Николай+Марья.

Надо отметить, что со времени последнего прочтения "Войны и мира" я прочитала книгу Басинского "Лев Толстой: бегство из рая", дневники Толстого (не все) и дневники его жены, Софьи Андреевны Толстой (Берс).

Поэтому несложно было понять, что "идеальные семьи" - это представление самого Толстого о том, какой бы лично ему хотелось видеть свою семью: себя в роли идеального барина, тайно руководствующегося мнением мудрого русского мужика (тоже собирательно-идеальный образ); жену, не занятую ничем, кроме детей и предугадывания желаний мужа, и детей - где-то на периферии, которые являются "кусками мяса", пока не подрастут до более-менее сознательного возраста.

Потом я лежала ночью рядом с мужем и подумала: а мы с ним счастливы. И это счастье нисколько не похоже на толстовское. Нет ни оравы детей, ни жены в роли придатка к мужу, а счастье - есть. И значит, "Все счастливые семьи счастливы одинаково" - всё-таки неправда. С толстовских времен жизнь стала разнообразнее. Форм брака, форм счастья тоже стало больше.

Да и вообще проблема секса (секса до брака, секса в браке, секса во время беременности, секса вне брака), поднимаемая поздним Толстым и ощущаемая им как тяжелейшая морально-этическая проблема, как-то решилась сама собой и на повестке дня так остро, как в конце 19-начале 20 века, уже не стоит. История показала, что секс во время беременности не такая уж жуткая этическая проблема, а скорее медицинский вопрос в каждом отдельном случае. Да и добрачный секс еще не привел мир к апокалипсису.

Актуальность решений, выработанных Толстым по этому вопросу, падает. Его мнения из разряда идеалов и ориентиров переходят в только его частные мнения, вообще в разряд истории: "была, дети, такая проблема, и Такой-тович Такой-то решал ее так-то".

В некоторых аспектах классика действительно устаревает, в то время как в других может быть вполне актуальной. Соответственно, и подход к преподаванию этой классики должен меняться. И в 21-ом веке такому матерому, махровому патриархату место никак не на полке образцов.

Хорошо, однако, что я не учительница литературы в школе.

Логика и термины родства

Дурацкий казус произошел со мной вчера.

Я переводила отрывок из книги о женщине. Там была такая фраза: "Х сказал мне, что...", где Х - чешское слово, обозначающее и свекра, и тестя.

Я надолго задумалась. Глава вырвана из середины. Контекст отсутствует. В моем отрывке этот свекро-тесть больше ни разу не упоминается. Полную версию книги не достать. Как в таких условиях понять, был ли это свекор или тесть?! Интересно, думала я, как в таких случаях обходятся маститые переводчики? Написать, что ли, подруге... Нет, еще подумаю...

Думала я целый день и вечером пожаловалась другу, не связанному с переводческим делом. Он послал мне смайлик в ответ. Я еще раз перечитала написанное, и тут меня осенило: если это текст о женщине, то у нее может быть только свекор!

Давненько я не чувствовала себя такой идиоткой...

Зато теперь я понимаю, почему во многих языках есть одно только обозначение одновременно для тестя и свекра, тещи и свекрови. Контекст понятен по полу героя.

Да, логика у меня слабовата. И термины родства я не любила никогда. Всё, что дальше дяди и тети, для меня темный лес. Я даже не уверена, кто у меня есть: двоюродные брат и сестра или племянник с племянницей? А как получаются всякие там четвероюродные и внучатые родственники, для меня и вовсе тайна за семью печатями.

Семьи становятся всё малочисленнее и малочисленнее, дальние родственные связи отмирают, и уже неважно, приходится ли человек деверем или шурином. Золовкой или свояченицей. Определения этих слов я читаю уже как этнографическую информацию.