Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Первый пост

Здравствуйте.

Я люблю буквы, слова, книги и поэтому веду такой журнал. Закончила филологический факультет. Знаю чешский, польский, английский. Не представляю жизни без музыки, литературы и близких друзей. Люблю смотреть на красивое. Обожаю природу. Имею кучу хобби, в которых не блещу: рисование, разные виды рукоделия. Интересуюсь кухнями разных стран, постоянно готовлю и экспериментирую. Ищу свой путь. Люблю путешествовать как по России, так и за ее пределами. Жила в Чехии (3 месяца), Вьетнаме (9 месяцев. Записи про Вьетнам доступны по тегу Вьетнам), сейчас живу в Польше, Познань. Родом из Нижнего Новгорода. Феминистка. Чайлд-фри. Либерал. Не добавляю журналы о политике. Не разговариваю о политике с незнакомыми людьми.

Еще у меня есть инстаграмм с картинками моей жизни: meliell17

С чего начинается язык и филфак: с пчел

В детстве я хотела стать переводчиком. Не просто переводчиком, а с кошачьего и собачьего. Мне казалось ужасно интересным узнать, о чем говорят кошки и собаки, и ужасно благородным - наделить их человеческой речью. Проблема сознания животных волнует меня до сих пор. Переводчиком я, в общем, стала, хоть и не с собачье-кошачьего. Для этого я отучилась на филологическом факультете.

Моя заменяющая преподавательница польского Дорота тоже отучилась на филфаке, только в другой стране и лет на десять раньше меня. Недавно мы с ней разбирали на польском текст о языке, и там упоминался танец пчел (движения, исполняемые пчелами для сообщения о том, что поблизости есть цветущие растения).
- О, - сказала я, - танец пчел! Ну надо же! Нам про него на первом занятии введения в языкознание рассказывали!
- НАМ ТОЖЕ, - сказала Дорота, - и мы начали хохотать так, что воздуха не хватало.

Другое время, другая страна, другой язык обучения, а филологам всё так же рассказывают про танец пчел на введении в языкознание!

Предметом филологии является язык. Для того, чтобы определить, что такое язык, нужно сначала отделить его от того, что языком не является. Например, и танец пчел, и светофор, и человеческий язык являются коммуникативными системами. С их помощью можно передавать некую информацию. Но только с помощью языка можно передавать произвольную и неограниченную информацию. Светофор передает три вида ограниченной специфической информации. Пчела передает ограниченную специфическую и правдивую информацию о своём опыте, а если опыта не было (цветок не встретился), то пчела не может просто так "поболтать" о погоде или соврать о медоносе. Знаки таких коммуникативных систем имеют одномерное соответствие в чувственно ощущаемой реальности: красный сигнал светофора - это "стой!" и ничего больше, круговые движения пчелы - сигнал "следуй за мной, до 100 метров от улья есть медонос". А у языкового знака есть ассиметрия: у одного означающего может быть несколько означаемых, одно означаемое может иметь несколько означающих, и означаемое может быть не только конкретным предметом (цветок-медонос), но и абстрактным понятием (любовь).

Признания чешских вьетнамцев

Я обожаю и Чехию, и Вьетнам, и продолжаю интересоваться обеими странами. В Чехии живет очень много вьетнамцев, и дети, родившиеся у вьетнамцев в Чехии, уже не чувствуют себя полностью вьетнамцами. Они часто говорят по-чешски лучше, чем по-вьетнамски, ни разу не были на исторической родине, не знают огромного числа вьетнамских примет, не верят в гороскопы, и семья вовсе не является для них альфой и омегой. Из-за этого возникает недопонимание между старшим и младшим поколением чешских вьетнамцев. Последние создали специальную страничку на Фейсбуке, чтобы обсуждать типичные ситуации, в которые они попадают, балансируя между азиатской и западной идентичностью. Я решила перевести несколько таких историй, разбив их по группам и снабдив комментариями (курсив).

Рис
<Чешская> подруга поставила на меня в телефоне миску риса:(
В комментариях к этой записи: я бы ее сохранил как кнедлик, делов-то.
***
Я не умею варить рис в кастрюле.
(Обычным предметом вьетнамского быта является рисоварка. В ней рис варить гораздо проще).
***
Родители говорили мне: "Зернышко риса - зернышко золота", поэтому я всегда должен был доесть рис так, чтобы ни крупинки не осталось.

Палочки
Я ем спагетти палочками.
(Во Вьетнаме палочками едят любую лапшу)
***
Без палочек я даже шницель не могу пожарить.
(Тонкий пласт отбитого мяса, пожаренный в сухарях - одно из популярных блюд чешской кухни, которое нравится и вьетнамцам. Вместо привычной нам лопатки вьетнамцы при жарке используют палочки, иногда специальные "кухонные", длинные, чтобы не обжечься брызгами масла. Я во Вьетнаме тоже так наловчилась - удобно!)
***
То чувство, когда идешь на обед с чехом и он начинает играть с палочками: стучит палочками по миске, втыкает палочки прямо в рис... Господи боже мой! А когда я ему начала объяснять, что так делать нельзя и что это приносит несчастье, он вытаращил на меня глаза.
(В каждой азиатской стране существует свой этикет и свои приметы по поводу палочек, но в целом ни в одном стране нельзя втыкать палочки в рис, протыкать еду палочками и стучать ими по столу)

Поверья и гороскопы
Однажды мама случайно увидела, с кем я переписываюсь, и сразу начала выспрашивать, кто это. Я ответила, что знаю его не очень давно (1 месяц), но что он хороший, высокий, спортивный, умный, через год закончит университет, говорит по-вьетнамски и по-чешски, один брат у него - врач, другой - инженер, и прочее бла-бла-бла. Мама спросила:
- Какого он года рождения?
- 199X.
Мама сразу ответила:
- Нет! Ты не можешь с ним встречаться, вы по гороскопу друг к другу не подходите. А если вы поженитесь, то счастья вам не будет. Нет, я его не одобряю.
(Во Вьетнаме верят в гороскопы. С их учетом знакомят пары, женятся, берутся за сложные дела, стригут волосы - в общем, без гороскопа во Вьетнаме никуда).
***

Меня всегда доставали советы родителей. Перед экзаменами мне нельзя было есть бананы, яйца, лапшу, нельзя было мыть голову в день экзаменов... Почему? Потому что на шкурке банана подскользнешься (также имеет значение "провалиться в т.ч. на экзамене"), яйца, яблоки и помидоры круглые как ноль, который я бы обязательно получила, а лапша "запутывает". И не дай бог при выходе из дома я бы встретила женщину! Тогда нужно было бы зайти домой и снова выйти. Только встреченные мужчины приносят счастье, а почему - я и сама не знаю..
(Да, у вьетнамцев огромное количество несчастливых примет)

Отношение к кошкам и собакам
Однажды за ужином мама ни с того ни с сего спросила:
- Ты знаешь, что это за мясо?
- Нет, а что? - ответил я.
- Это собачье мясо.
С тех пор я всегда спрашиваю, что за мясо я ем. Спасибо маме за новый опыт.
(Европеизированным вьетнамцам дико есть собачье мясо, тогда как во Вьетнаме это довольно распространенная еда)
***
Мои родители не понимают, почему кошки и собаки в Чехии считаются друзьями человека. Для них все животные одинаковы, то есть либо ты ешь всех животных, либо вообще никаких.
(А в этом максимализме что-то есть...)

Быт
Я не понимаю свою маму. Мы живем на первом этаже, и когда я открываю балконную дверь и ухожу, например, на кухню за едой, то она начинает кричать, что кто-нибудь может залезть к нам в квартиру, убить нас и ограбить... Не понимаю.
(Не понимает, потому что никогда не был во Вьетнаме. Уровень воровства там совершенно запредельный. На всех окнах, даже если они выходят во внутренние дворы, обязательно стоят решетки, и никому в голову не придет оставить окно открытым просто так)

Традиционные ценности
Ненавижу, что родители постоянно мне твердят о том, что я должен хорошо учиться, пойти в университет и жениться непременно на вьетнамке.
(В принципе Азия знаменита фанатическим отношением к учебе. Обучение в университете издавна было уделом избранных, и поэтому университетское образование считается невероятно престижным до сих пор. Ну, а жениться на вьетнамке - понятное требование довольно закрытой культуры)

Мои родители никогда меня ни за что не хвалили. Никогда не спрашивали, как прошел мой день. Их интересовала только моя учеба. Наверное, не стоит на них обижаться...

Я показал родителям диплом с отличием. Они посмотрели на него, помолчали и сказали: "У тебя в последнее время какие-то странные глаза... Ты много пялишься в телефон и компьютер". Всегда найдут что покритиковать.
(С выражением эмоций и похвалой во Вьетнаме традиционно плохо)

Мои родители постоянно пытаются поженить меня на какой-нибудь вьетнамке, которую я едва знаю. Боюсь, что я перейду на темную - чешскую сторону.

Чешский и польский

Иногда мне кажется, что я по-польски не могу сказать вообще ничего. А иногда, когда у меня получается как-то провзаимодействовать с людьми и получить от них желаемое, я думаю: ну вот, не совсем я и дебил.

Я сходила на пробное занятие с начинающими изучать польский. На фоне китайцев, которые путались в "ч" и "ц", на фоне англичан, которые затруднялись произнести слово длинее двух слогов, я была, конечно, звездой. Так что я поболтала с преподавательницей и ушла восвояси.

Потом меня попытались пристроить к "русским и украинцам, которые учатся с сентября и много чего прошли". Я, конечно, представила себе русских и украинцев, которые легко учат родственный польский, и подготовилась к занятию основательно: написала рассказ о себе на польском. Небольшой. Листик всего. И всё волновалась, а вдруг они там вообще уже про политику рассуждают, например.

Но оказалось, что у меня совершенно завышенные ожидания, испорченные филфаком. Среди обещанных "русских и украинцев" был итальянец, румынка, бразильянец, украинка и американец. Бразильянец упорно пытался просклонять глагол по падежам, не понимая, как это так: существительное склоняется, прилагательное склоняется, притяжательное местоимение склоняется, а к глаголу, сцуко, такое же окончание не приделаешь!

В этот момент, несмотря на общую милоту и веселость всех окружающих, я впала в уныние. Чуваки, я с филфака. С филфака, да? Я помню не только какие падежи в славянских языках есть, но и какие у них праформы в праславянском были, блин! Со мной не надо проходить творительный падеж как божественное откровение и уникальное явление. Учебник у них рассчитан на носителей романских и германских языков. Мне нужен другой учебник, мне нужен другой подход, меня не пугает слово парадигма и необходимость изменять слово по всем падежам сразу в единственном и множественном числе.

При этом нельзя сказать, что чешский мне в изучении польского как-то помогает. Хотя казалось бы: они не то что славянские оба, они даже западнославянские! Но это никак не помогает. И зная слово в "твердом" чешском, очень сложно перестроить себя и произнести его на "клеклый" польский лад. Вроде бы различий всего ничего: "стУдоват" и "студЁвач", "в унивэрзите" и "в универсытече". У меня просто язык так не выворачивается. Я упорно говорю "в универзитетете... аааааа блин!" или "в универзичечече... аааааа блин!".

А еще по составу лексики польский очень интересно лавирует между русским и чешским. Опять-таки, казалось бы, что слова в чешском и польском чаще должны совпадать (они более близкородственны), чем в польском и русском. Но нет же. Никогда не угадаешь, что где совпадет. И часто бывает так, что то, что в польском и русском одно слово, в чешском - совершенно другое. То, что в русском и польском "бутылка" (со скидкой на фонетику), в чешском "лахев". Поэтому, даже зная два варианта слова (чешский и русский), нельзя предугадать третий вариант, польский. Например, мне нужно слово "рисовать" на польском. Я прикидываю между русским "рисовать" и чешским "маловат". Выбираю "русский" вариант и робко говорю: "рысовач"? Нет, оказывается, "рисовать" по-польски "маловач", ближе к чешскому. Нужен польский глагол "плакать". Я склоняюсь к чешскому варианту и вновь изобретаю словесного Франкенштейна: "бречеч" ("бречет" в чешском). Но нет, польский оказывается ближе к русскому: "плакач". И так, черт возьми, постоянно. Знание чешского - мешает.

Многие знания вообще многия печали.

Английский в моей голове

Хоть я и переводчик с чешского, но английский в моей жизни присутствует постоянно, и причем чем дальше, тем больше. Но только в качестве фана!

С самого начала изучения, с пятого класса, английский мне нравился. У нас сменилось несколько учительниц, и моё отношение к английскому было мучительно двойственным: я знала, что люблю сам язык в отрыве от школьного предмета, и чувствовала, что мне не нравится его преподавание. Стиль не слишком отличался от учительницы к учительницы, и в основном это была грамматика, грамматика и грамматика. Говорение ставило в тупик почти всех учеников, а аудирования практически не было. Понемногу отвращение к стилю преподавания переползало и на сам язык, и английский для меня был вещью отличной, но безнадежно испорченной. Мне даже не хотелось изучать его самостоятельно, охота к знаниям была отбита.

На филфаке я попала в среднюю группу английского. Когда преподавательница сказала "я думаю, что если кто-то хочет выучить язык, то он выучит его и в средней группе, вы должны работать сами" - я поняла, что с преподавательницей мне снова не повезло, и встретить влюбленного в язык учителя мне, видимо, уже не удастся. Так что английский я спустила на тормозах.

После филфака я совсем было хотела задвинуть английский на полку, но Костя, будучи снобом в области англоязычных сериалов, сделать мне этого не дал. Он сказал, что сам в русской озвучке ничего не смотрит и что мне тоже нужно от этого отучаться. Сначала мне было трудно, и я на него ворчала. При просмотре сериалов ему постоянно приходилось останавливать видео и объяснять мне значение слова, но потом я попривыкла и всё пошло легче и легче. На самом деле, я ему безумно благодарна за это решение. Костя вообще говорит, что если у нас будет ребенок, то он (гипотетический ребенок) может играть в любые игры и смотреть любые фильмы и мультфильмы при одном условии - только на английском языке (или на любом другом языке оригинала). И он, черт возьми, прав!

Я ни за что не променяю posh-выговор "Downton Abbey" на два гнусавых русских голоса. Не променяю аутентичные шутки из "How I met your mother" на потуги в стиле камеди-клаб. Не променяю невероятный кокни в сериале "Call the midwife" ни на что на свете! Со временем у нас с Костей появилось развлечение: самостоятельно переводить особо сложные шутки и каламбуры с английского на русский, а потом смотреть, как с этим справился официальный переводчик фильма.

В общем, спустя пару лет просмотра сериалов в таком режиме английский перестал мне казаться ужасной гадостью, состоящей из тестов на презент перфекты и фюча континиусы. Я поняла, что на этом языке можно ругаться, шутить, петь, а не только обсуждать политические системы вперемежку с модальными глаголами.

А потом я пошла на компьютерную лингвистику в РГГУ, где синтаксис нам читал сам Яков Георгиевич Тестелец, которого я боялась почти до обморока. Из РГГУ я вынесла крайне мало знаний, но после курса формальных грамматик структура любого английского предложения стала мне совершенно ясна и прозрачна. Дело в том, что мы несколько месяцев рисовали вот такие "деревья" разной степени сложности.

И вот это еще не самое сложное.

Эта система предполагает постепенное вложение одних более мелких элементов в более крупные и невероятным образом ставит мозги на место. После черчения таких деревьев больше не возникает вопросов, где у английского предложения подлежащее, где дополнение, почему от глагола "отвалилась" частица, что она делает в этом месте, кончился ли уже глагол или где-то есть его кусок, и к чему относится это странное слово, которое может быть и существительным и глаголом. Структура предложения - это совершенно волшебная и довольно универсальная вещь. После ее освоения становится понятнее Толстой. Предложения в десять строк в различных юридических чешских документах для меня стали просто как семечки. Я с удивлением поняла, что могу читать по-английски с красивой интонацией, потому что я наконец-то точно знаю, где кончается глагол и к чему относится частица!

Затем мы поехали во Вьетнам, и там у меня "прокачался" разговорный английский. Вьетнам, конечно, совершенно не место для освоения английского. Зато там можно избавляться от комплексов! Ведь стесняйся-не стесняйся, а договариваться надо! Будешь молчать - останешься без еды и воды. Стесняйся-не стесняйся, но "русский английский" ближе к английскому, чем "вьетнамский английский". Разгадаешь пару ребусов в духе "ту писа вис апл ти" (two pizzas with double cheese) и чувствуешь себя просто гением, - гением коммуникации и гением английского. Да и на бытовые темы (дайте открывашку для консервов, нужна еще одна бутыль воды, у меня тут таракан, когда поедем за продуктами) мне удалось поговорить. А комплименты моему произношению очень хорошо подействовали на самооценку. Так что я перестала стесняться разговаривать на английском.

После просмотра сериалов и составления синтаксических деревьев чтение больших текстов на английском перестало быть мучительным разгадыванием структуры предложения и смысла, а стало просто чтением. Я с восторгом начала читать художественную литературу на английском.

В конце концов - из-за чтения книг на английском, прослушивания англоязычных песен и просмотра англоязычных фильмов - я начала думать на английском. Некоторые вещи мне даже проще выразить на английском, чем на русском, и я зависаю, подбирая эквивалент! И мне ужасно нравится наблюдать, как сосуществуют языки в моем сознании.

Языки в моей голове

У меня такое чувство, что я становлюсь билингвой. Все сериалы мы смотрим только на английском, и поэтому получается, что дома мы как бы общаемся на английском. На лекциях постоянно какие-то английские термины. На улице дорогу спрашивают заблудившиеся англоязычные туристы. Прихожу на собеседование - директор оказывается англоязычным человеком, который на русском говорит с шипящим акцентом. Как-то само собой получается, что мир у меня англо-русский, и я принимаю это легко, как так и должно быть. Как если бы меня поместили в США или Британию - хочешь не хочешь, а окружение англоговорящее, и надо с ним коммуницировать. При этом английский никогда моим любимым языком не был. У меня всегда было к нему двойственное отношение: вроде и хорошая штука, но какая-то в глубине неприятная. Я думаю, это просто перенос ощущений от учителей. Учителей английского было у меня несколько, и все они были неплохими людьми, но слабоватыми учителями. Мало-помалу английский становится для меня вынужденно родным языком. То ли дело чешский…

Чешский язык я люблю куда больше. Как невозможно объяснить любовь к человеку, так невозможно описать, почему нравится язык. Кстати, ни у кого, кто знает чешский и английский, я не замечала любви к английскому. Не уживается эта пара вместе. Чешский - это язык-мечта, мой любимый ребенок. Я бы с удовольствием говорила бы только на нем, с удовольствием бы жила в чешскоязычном окружении, тянула бы долгие гласные и поднимала интонацию в конце предложения.

Еще у меня теперь есть французский. В каком-то ужасном сне и страшном заблуждении мне показалось, что неплохо бы начать изучать французский. И я начала. Пока что было 4 занятия, и я не представляю, как на этом языке вообще можно разговаривать. Чисто физиологически нереально. Невозможно выговорить французское р и й в одном слове. Особенно если там же есть и носовой гласный. Так что я ужасно мучаюсь, и не представляю, как читать половину буквосочетаний.

При этом начатый когда-то немецкий укоризненно торчит где-то на задворках сознания, и напоминает о себе внезапно всплывающими фразами типа «зер ангенейм» и «зер интересант». Я уже подумываю, что не за французский надо было браться, а немецкий доучивать.

У моего К. есть польский. Я читаю его задания, почти всё понимаю и умиляюсь.

Еще я скучаю по старославянскому и древнерусскому языкам, которые мы изучали на филфаке.

А мой любимый Милорад Павич пишет на сербском. Ну, вы поняли…

почему мы куски бессонного злого мяса

интересно, куда девается воодушевление? в 15-16 лет человек, знающий Бродского по умолчанию становился лучшим другом, к нему можно было нестись куда угодно, писать письма и болтать ночами. в 17-18 цитата из Бродского была поводом для короткого разговора типа «м, ты тоже знаешь? кстати, ты как понимаешь эту строчку? а я всегда думала иначе». сейчас же это просто вежливое «рада за него, дело вкуса».

почему раньше по плейлисту определяли врагов и друзей, и причем не ошибались?

одна замечательная профессор на филфаке однажды, назвав первокурсников детьми, сказала, что очень любит их. любит читать им вводный курс, любит наблюдать за ними, потому что «вы такие воодушевленные, свежие, заинтересованные. потом уже не так… даже на втором курсе». первокурсники переглядывались и пожимали плечами: «в чем дело? мы всегда такими будем». «нет, вы все изменитесь. так всегда бывает». уже даже на третьем курсе стало понятно, что она права.

«¾ и еще чуть-чуть».

Вообще-то я не собиралась писать о нашей главной мощено-брущеной улице. А потом подумала, кто же виноват в том, что я вот уже три года прохожу по ней то сверху вниз, то снизу вверх, с постоянством сумасшедшего? Не улица же повинна в этом. Надо писать.
Более пожилые люди еще называют ее СвердлОвкой или даже СвЕрдловкой. Но это уже, конечно, не Свердловка. Как и многое обратно переименованное в России, эта улица имеет мало общего с тем, что до революции называлось так же. И дело даже не в утраченной архитектуре, осовремененных особняках, снесенных церквях и убранной трамвайной линии. Большая Покровская была старинной улицей степенного купеческого города. Но сейчас нет ни купцов, ни степенности — и я иду по Покровке. Или даже по Покре, если выражаться на сленге студентов, университетские корпуса которых расположены здесь.
В особо суровые тридцатиградусные зимы, наличие которых теоретически не должно мешать студентам учиться, я придумала облегчать себе нелегкий путь следующим образом. Я разделила его на четыре примерно равные части, которые внутри меня почему-то стали называться кварталами. Площадь Минина — Драмтеатр, Драмтеатр — трамвайные пути, трамвайные пути — Банк, Банк — площадь Горького. Замотанная по глаза шарфом, бодро шевелящая уже ничего не чувствующими ногами, я шептала себе: «Первый квартал… Ну вот еще мимо суда пройти, и рельсы… Второй квартал… Атланты. Вот уже и Банк виднеется, а там совсем немного останется». Волшебная платформа Гарри Поттера называлась 9 и ¾, мой же волшебный адрес еще дробнее: «¾ и еще чуть-чуть». И, как видно из этого определения, адрес этот еще менее четок вследствие того, что я гуманитарий. Радиофизики, обитавшее прежде в нашем корпусе, сказали бы куда проще: «Большая Покровская, 37».
В этом сказочном месте сбылась моя мечта, моё представление о студенчестве стало реальностью. Нет, не получать знания, не изучать литературу или язык, а сидеть на скучной лекции, перед белым-белым листом, с темнопишущей ручкой, и вдруг «улететь» куда-то, засмотревшись в окно, а вернувшись, понять, что никто не ждет твоего возвращения к скучной теме предмета, и можно мечтать, мечтать…
Да, порой великолепный вид из окна привлекает куда больше подробностей разработки романа, и тогда я с полным правом смотрю вдаль. Обожаю сидеть у окна, рядом с тепло-бурчащей батареей, в углу высокой аудитории. Можно наблюдать за другими: спит, читает, рисует, переписывает что-то, пишет смс с недовольным лицом, вдохновенно смотрит на преподавателя девочка в первом ряду… Особенно прекрасно так сидеть по зимнему времени, когда блескучее солнце делает небо преголубым, а в воздухе кружится алмазная пыль, взбитая лапками любопытных голубей. Они по-собачьи наклоняют голову и с нравоучительно-бессмысленным видом заглядывают к тебе на лекцию. «Почему не конспектируешь?». Беру ручку в ответ, и мои блюстители суматошно улетают, чиркнув когтями по железу подоконника. Мне во владение снова поступает перечень крыш города. Очень интересно сидеть в боковых аудиториях, где виднеется какая-нибудь башенка Банка. Я пытаюсь понять, как она выглядит с обычной точки, — с Покровки, выстраиваю в уме модель этого банковского форта…
Иногда слышится лай собаки. Лай до такой степени смешной и фантастический, что его ни с чем не спутаешь. Квакая и завывая в конце каждой «фразы», лает небольшая филфаковская собачка, ровная и толстая, как тумбочка; без шеи, с маленькой головой и торчащим клочком хвоста. Творец посмеялся над гордой натурой собаки, и к филфаку отошел такой странный страж. Ее знают все студенты, все преподаватели и художники, развешивающие картины по нашему забору. Те, кто не испытывает страха или брезгливости, дают ей имя. Кутька, Жучка, Щенька. Я представляю, как она бегает внизу на тонких кривых лапках, и от лая у нее дергается куцый хвостик. А может, она им виляет, ведь она же не злая собака. На кого она лает? На парочку веселых студентов, радостно сбежавших от гранитно-научной глыбы? Или на экспрессивных художников, толстых, смешных, машущих руками в жарком споре об искусстве?…
Может быть, она пробегает под сенью ложки, половника и вилок, — странного памятника аппетиту. Конечно, студенты не страдали от его отсутствия, и переименовали его в «памятник голодному студенту», намекая, что съедят всё что угодно без применения этих столовых приборов.
Когда-то очень давно, тоже зимой, когда я еще не могла посещать Покровку без взрослых, которые по старой памяти еще звали ее Свердловкой, меня спросили, хочу ли я здесь учиться. Я надолго задумалась и решила, что не то что учиться, а просто бывать в таком красивом здании, которое стоит в окружении заиненных деревьев, — большое счастье. Прошел, наверное, десяток лет, и я смотрю на свое счастье изнутри.

Гришковец, «Как я съел собаку»

В Гришковце меня подкупает детская, доверчивая простота и оптимизм. Современная литература в большинстве пессимистична, темна и написана в постмодернистском ключе. То есть для ее понимая необходима какая-то начитанность и подготовка. Для Пелевина нужен Кастанеда и Достоевский. Для Крусанова — Павич и Борхес. Для того, чтобы читать Гришковца, нужно быть человеком. Можно даже быть грустным человеком. Потому что Гришковец словно возвращается к одной очень значимой для русской литературы традиции — изображению «маленького человека». А сейчас маленькими людьми являемся почти все мы (извините, если затронуто ваше самомнение, вы вольны не согласиться со мной ни в одном из выдвинутых мною тезисов).

Язык произведений Гришковца — легкий, бытовой и разговорный. «Усложнять легко, упрощать — нет». Я не помню, кто это сказал, но прочитав горы современной литературы, я соскучилась по простоте. Язык Гришковца имеет, безусловно, свои изъяны: сбивчивость мысли, инверсии (перестановки членов предложения), ряды синонимов, но именно в этом его шарм. Не так ли говорим все мы?

Взять, например, «Как я съел собаку». Я не обратила внимания на жанровое определение «монодрама» и после просмотра решила, что это трагикомедия. Трагикомедия — жанр просто беспроигрышный. Если человек не поймет печали автора, то он искренне посмеется над тем, как смешно автор преподносит эту самую печаль. Два морячка, офицеры, ритуал у моря, картина утра первоклассника, сцена зимнего утра школьника — это же комедия. Трагедия — в том, что всё проходит безвозвратно; а повториться может только у кого-то другого. Меня заинтересовала неоднозначность названия: есть же фразеологизм «съесть собаку», который употребляют, говоря о профессионале, знатоке. Не зная того, что герой действительно съел собаку, можно подумать, что речь пойдет именно о профессионализме. С исследовательской точки зрения интересна разница между героем и автором, конкретно живущим. «Я расскажу о человеке, которого теперь уже нет, его уже не существует, в смысле — он был, раньше, а теперь его не стало, но этого, кроме меня, никто не заметил. И когда я вспоминаю о нем или рассказываю про него, я говорю: „Я подумал… или я, там, сказал“…. И я все подробно помню, что он делал, как он жил, как думал, помню, почему он делал то или другое, ну, там, хорошее или, чаще, нехорошее… Мне
даже стыдно за него становится, хотя я отчетливо понимаю, что это был не я. Нет, не я. В смысле — для всех, кто меня знает и знал, — это был я, но на самом деле тот „я“, который сейчас это рассказывает, — это другой человек, а того уже нет и у него уже нет шансов вновь появиться… Короче, мне пришлось, или довелось, служить три года на тихоокеанском флоте… Вот какой был человек». Интересной показалась следующая цитата: «Кстати, если много раз произнести слово «много» («много», «много», «много») — то оно распадется на звуки и потеряет смысл..., и так любое слово. Особенно имена быстро распадаются... Но это так...». Из лекций по языкознанию я помню, что имена — слова без значения, без формы (то есть если я скажу «стол», то станет примерно понятно, о чем я говорю, все столы более или менее одинаковы: плоскость на ножках. А если я скажу «Таня», то можно представить любое существо женского пола. Все Тани нашей земли не объединены ничем, кроме имени и пола). То есть по сути они бессмысленны и этикетны. И Гришковец понимает это.

Он подкупает тем, что говорит о том личном, которое, как оказалось, есть у каждого: бытность первоклассником, зимнее утро, просмотр взахлеб мультиков, падении в сугробы, школе.

Гришковец — это как минимум интересно.

(no subject)

Некоторые получают высшее образование, чтобы у них была профессия. Некоторые и вуз/факультет/специальность выбирали по этому признаку (что самое оплачиваемое и модное). На выходе эти люди получают набор знаний, вполне применимых в жизни. И всё вроде бы ничего. Они же могут быть и бывают счастливыми!
Я получаю высшее образование, потому что мне интересно. Потому что моё образование оснащает меня не столько знаниями, применимыми в конкретной области, сколько представлениями (о мире, людях, жизни), убеждениями etc. Мою извечную проблему «примирения с миром» решает моё образование и два-три замечательных друга.
Некоторые берут от высшего образования только вполне конкретные знания, упуская всякую философию, этику, культурологию, которую читают людям многих специальностей. Оставшись наедине со своими чисто прикладными знаниями, они живут оторванно от мира, забывают, что они живут в нем. И мир их пинает, а общество деградирует. «Вышка» — не только возможность потом получать деньги за умение чертить, мерить, считать, производить, выдумывать, лечить, учить, писать, но и дух мудрости, долженствующий остаться на бывших студентах.

блять, я вот пост перечитываю, и получается, все наши беды от того, кто культурологию в вузе не учил. ладно. пускай никто ничего не поймет. главное, я потихоньку разбираюсь, что и как в людях устроено. dixi