Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Первый пост

Здравствуйте.

Я люблю буквы, слова, книги и поэтому веду такой журнал. Закончила филологический факультет. Знаю чешский, польский, английский. Не представляю жизни без музыки, литературы и близких друзей. Люблю смотреть на красивое. Обожаю природу. Имею кучу хобби, в которых не блещу: рисование, разные виды рукоделия. Интересуюсь кухнями разных стран, постоянно готовлю и экспериментирую. Ищу свой путь. Люблю путешествовать как по России, так и за ее пределами. Жила в Чехии (3 месяца), Вьетнаме (9 месяцев. Записи про Вьетнам доступны по тегу Вьетнам), сейчас живу в Польше, Познань. Родом из Нижнего Новгорода. Феминистка. Чайлд-фри. Либерал. Не добавляю журналы о политике. Не разговариваю о политике с незнакомыми людьми.

Еще у меня есть инстаграмм с картинками моей жизни: meliell17

Блошиный рынок

В выходные я ходила на барахолку, на блошиный рынок. 4 года жила в этом городе, 4 года хотела туда попасть. Попала. И в смешанных чувствах теперь.

При словах "европейский блошиный рынок" я представляла себе элегантных дедушек в беретах, которые распродают открытки и прочие вещички своей молодости. Они словоохотливы и радостно расскажут историю, которая стоит за каждым абажуром. Но это выглядело совершенно не так. Это выглядело как рынок в маленьком городке моего детства.

Мешковина на земле, и на ней обувь, по одной штуке из пары. Поношенная одежда. Поношенная обувь - меня это поразило, потому что вещи в таком состоянии я обычно выставляю к мусорнику. Столы, а на них упаковки постельного белья. Мед, в банках и на разлив. Парень с супер-ножами и супер-терками. Овощи и фрукты. Не такие глянцевые, как в супермаркете, а такие... Несимметричные, грязноватые, побитые, подмороженные, подгнившие. Бытовая химия, купленная по дешёвке где-то со склада в Германии. Ну и старые вещи, конечно. Картины, лампы, инструменты, посуда, столовые приборы, фотоаппараты, телефоны, игровые консоли, ноутбуки, чемоданы, монеты, значки, мебель, велосипеды, мотоциклы, обогреватели. Там было всё. Ну вот вообще всё, что может понадобиться человеку в быту. В конце концов глаз устаёт смотреть и распознавать предметы, потому что каждый предмет - другой, иной, разный, не похожий на предыдущий. Ничего не стоит рядами, как в супермаркете. Никаких элегантных дедушек там не было, и публика была такая, что я боялась класть телефон в карман пальто и постоянно сжимала его в руках. Никто не говорил "добрый день", "пожалуйста", "спасибо", как это обычно бывает в Польше. Все просто подбегали, спрашивали "сколько?" и убегали. Либо сразу вытаскивали деньги.

Одна часть меня пребывала в перманентном ужасе от окружающей бедности и нахлынувших воспоминаний, а другая, азартная, радостно кричала: уу, смотри, какую штуку тут можно купить за копейки! Господи, да где они видели такие цены? Это реально продаётся за такие гроши? Я никак не могла понять, вернусь я сюда или нет.

Я в итоге купила три значка (коллекционирую + на обмен), пластиковый контейнер с перегородками для мелких деталек мужу, пакет свежей зелёной лаврушки, щипцы для орехов и собственно, килограмм грецких орехов.

Когда я стояла за орехами, передо мной была немолодая женщина с мальчиком лет 5-6. Она купила 100 грамм нечищенного фундука, 2 мандаринки, 1 яблоко и пучок укропа. Почему мы так мало купили, спросил сын. Мы купили не мало, возразила мама, и стала перечислять их покупки. А продавец, большой усатый дядька, сказал мальчику: а ты знаешь, как тяжело твоя мама должна работать, чтобы купить хотя бы вот это? И тут мы все улыбнулись друг другу: я, мама и продавец, хотя у меня все завыло от холода внутри. Немолодая мама с благообразным уставшим лицом в морщинках. Одеты оба "бедненько, но чистенько". Мальчик в более новом и щегольском, чем мама - все лучшее ребенку. Мне было жутко, потому что вот так и мы с мамой выглядели в 90-х.

Я была в заповеднике бедности. Бедность не часто встретишь в польском городе. Я пошла на эту барахолку ради фана, а люди ходят туда, потому что это их единственный шанс купить ребенку мандарин.

Барахолка расположена между зданиями бывшей бойни. Ее открыли в 1900 году и использовали до начала 1990-х. После предприятие было перенесено за границы города, и здания с тех пор никак не использовались и ветшали.

Слепые окна: серые, грязные, разбитые или забитые досками. Крошашийся кирпич имперских зданий - тогда красивым делали всё, даже на здании бойни были башенки, резная крыша. Заваренные двери. Пробивающаяся сквозь асфальт трава. Низкое декабрьские небо, которое давит сверху как старый утюг. И копошение бедности внизу.

Самое поразительное и, пожалуй знаковое, что и отсюда бедность будет изгнана. Как ни смешно, её место займут самые богатые люди. Старую бойню уже продали, и инвесторы обещают лофты в старых зданиях, офисы, магазины, кафе и "культурное пространство, которое станет точкой притяжения для всего района города".

Интересно, куда же пойдёт блошиный рынок.

Приоритеты

В аптеке:
- ...И этот крем, как его, он на букву "б". Им всегда свежие татуировки заживляют...
- Вы имеете в виду детскую мазь против опрелостей Бепантен? - ледяным голосом.
- Точно, Бепантен!
П - приоритеты.

Про бывшую работу, будь она неладна

Моя бывшая работа была расположена в торговом ареале, где много магазинов с отдельными входами. Я редко там бываю с тех пор, как уволилась. Сегодня я поехала туда из-за скидок, и на меня нахлынули воспоминания. Мне до слез стало жалко девочку, которой я была год, два года назад, потому что она страдала каждый день, она ходила по углям и бритвам.

Первым в череде магазинов был детский. Два раза в день я проходила мимо детского магазина. В витрине у него были коляски, кроватки, автокресла, крохотные платья и боди, чаще всего с отсылкой к очередному празднику. В сердечки на день святого Валентина. В снежинки и санта-клаусов зимой. Что я думала, дважды в день проходя мимо этого магазина? “Все хотят то, что выставлено в витрине этого магазина. Все хотят детей, а я не хочу. Я ненормальная. Я бракованная. Со мной что-то не так. Я сумасшедшая. Я неполноценная. Моему мужу будет лучше с кем-то, кто захочет с ним детей. Моей семье будет лучше без меня. Я не понимаю своих друзей, которые обзаводятся детьми. Мои друзья, которые обзаводятся детьми, не понимают и наверняка осуждают меня, хотя никогда ничего не скажут в лицо”. Или: “У меня забеременела еще одна подруга, а я даже не могу ее поздравить с чистой душой. У меня минус еще одна подруга. Еще одна подруга отправилась в какой-то более взрослый мир, а я нет, потому что я ненормальная. Бракованная. Сумасшедшая. Иная. Лишняя. Я чего-то не понимаю в этом мире и никогда не пойму”. А однажды я увидела там кровать и чуть не разревелась от зависти к гипотетическому младенцу, который в ней будет спать. Он может спать весь день, а мне надо идти на работу. У меня был такой период, когда мне не подошли антидепрессанты и я не могла спать. Вообще не могла спать в течение месяца. И вот так, два раза в день, я линчевала себя этими мыслями. Утром, с недосыпу, по пути на стрессовую, малооплачиваемую работу, и вечером, абсолютно без сил, по пути в свою бессонную тьму. Даже если я старалась мимо этого магазина не ходить, я все равно знала, что именно я обхожу. Чего именно я пытаюсь избежать. Так что эти мысли все равно никуда не девались.

Что я подумала сегодня, идя мимо этого магазина? “Спасибо, нет”. Больше я ничего не подумала. Ничегошеньки.

Я работала в одном мебельном концерне и проходила мимо другого. Однажды на работе случился очередной апокалипсис, и я поняла, что мне надо будет сидеть там до позднего вечера, и уже бесполезно что-то выкраивать. А раз бесполезно что-то выкраивать и сидеть допоздна, то надо хотя бы пообедать, чтобы с новыми силами взяться за разгребание этого пиздеца. И я вышла на полчаса, решила отвлечься и пошла в магазин к конкурентам. В окне у них стояли рождественские гномы на длинных ножках. Сердце у меня дрогнуло, я метнулась и купила себе такого гнома, схватила его в охапку. Мне казалось невероятным, что где-то есть рождественские гномы, Рождество, подарки, семьи, елки... У меня была только работа. Работа. Работа. Много работы, больше работы, работа, которую я делала плохо, которую я делала хуже, работа, с которой я не справлялась. Я принесла этого гнома в эпицентр своей работы и задумалась, куда его поставить. Под стол ставить глупо, его там не видно. На стол тоже глупо, потому что он будет слишком высокий. Я поставила гнома на стол. Я была горда своей покупкой. Мне хотелось думать, что в мире есть что-то кроме моей работы. Приходили коллеги, спрашивали, что это, а я отвечала “это мой ГНОМ. Понимаете, ГНОМ”. И в это слово ГНОМ я вкладывала такой огромный-огромный смысл. Что это мой кусочек мира помимо работы. Что вот он есть, он реальный. Когда никто не видел, я гладила гнома по ноге и плакала. Одной рукой. А другой рукой я продолжала делать свою работу. Гнома потом сгрызла собака. Это был полный провал. Это означало, что мира кроме работы просто нет. Что нельзя иметь никаких красивых, бесполезных, глупых, инфантильных вещей. Что можно иметь только работу.

Сегодня я зашла в этот магазин. Посмотрела на гномов. Подумала - купить не купить. Решила не покупать. Ну его в жопу, этого гнома, с такими-то ассоциациями.

И еще была Икея, куда я ходила есть фрикадельки после трудового дня. Где-то раз в неделю я ела икеевские фрикадельки. На завтрак у меня еще получалось выкроить время, а на обед нет. Я приходила в 8-9, ела бутерброд в 11, а потом до 5 работала на одном чае и кофе, боялась отвлечься. В 5 я притаскивалась в Икею, брала фрикадельки с картошкой фри и ела их как наказанная. У меня не было никаких сил, чтобы их жевать. У меня не было никаких сил сделать другой выбор и поддерживать здоровое питание. У меня не было никаких сил порадоваться своему guilty pleasure. Я сидела над фрикадельками, а вокруг ходили люди и осуждали меня за то, что я толстая, за то, что я ем картошку фри, за то, что я ее подсаливаю, за то, что я запиваю это газированным напитком. Я сидела, уткнув глаза в несоленые фрикадельки, и капала туда усталыми, холодными, бессильными, виноватыми слезами. Понятно, что вряд ли кто-то так думал обо мне. Но мне так казалось.

Пришла сегодня в Икею. Ну-ка, где мои фрикадельки? Мне мясные! И не 8, нет, мне прям 12. Нет, не с пюре, я картошку фри хочу. И соусом полейте. Поливайте-поливайте, я скажу когда всё. Два пакетика соли на кассе - с одним мне несолено, дайте два. О, и колу еще возьму. Села в центр, не куда-то там в уголок. Да, я толстая, я не похудела с прошлого года. Да, я без зазрения совести ем картошку фри и солю ее двумя пакетиками соли. Надо будет - и тремя посолю. У меня давление низкое, если я не солю еду, я засыпаю. И колой запью, и мне не стыдно, да. Там сахар и кофеин, самое то для человека, которому почему-то плохо спалось и которому еще надо сделать много дел в городе. Ик! Красота!...

Бедная девочка, которая ходила по углям и бритвам год и два назад.

Ебись конем работа, которая делает с человеком такое.

Ебись. Она. В рот.

Hýkal

А это моя татуировка, и я носила ее в своем сердце 5 лет, с 2014 года. Мы тогда жили во Вьетнаме, я много переводила с чешского, но мне отчаянно не хватало живой чешской речи, и я решила слушать чешскую музыку. Так я вернулась к группе Zrní, у которой раньше знала только одну песню. Я слушала альбом 2012 года и просто не могла перестать. Его звучание не было похоже ни на что знакомое. И там была песня Hýkal, я вчера давала ссылку. Hýkal - это чешская нечисть типа лешего. У него нет строго фиксированного облика. Мне почему-то представилось, что это олень с огромными рогами, который смотрит на тебя из-под ветвей, и что в нем есть немного смерти. Я потом даже нарисовала этого оленя (правда, он оказался лосем). И мне дико захотелось, чтобы он остался со мной навсегда. Но я что-то не могла себе представить, что я вот иду и делаю себе огромную татуировку с черепом оленя. Каждый год я говорила себе: ты еще хочешь? Ну правда? Ну может еще подумаешь? И я все думала, думала, думала. Мы переехали в Польшу и я нашла татуировщицу, стиль которой мне дико понравился. Она рисует вот такие черно-белые татуировки, а потом раскрашивает их под акварель. Я не знала, делает ли она чисто черно-белые рисунки, и просидела с языком в заднице еще пару лет. А две недели назад я решила, что хватит уже ждать, за спрос денег не берут, и написала ей в инстаграм: я ваш фанат уже два года, но я не вижу на себе акварельную татуировку. У нас может что-то получиться? Да конечно, пиши на почту, сказала она. Ну, и завертелось. В общем, первое дело, которое я сделала в свои 27 - это татуировка моего Hýkala. Мой memento mori.


Проблема площадок

Когда я долго ничего не пишу, а потом вдруг снова начинаю, то у меня сразу же встает вопрос площадок.

Вконтакте. Там у меня кажется только одноклассники, поэтому когда я туда пишу, у меня ощущение, что я встала на парту и показываю, как я схожу с ума. С другой стороны, именно Вконтакте разошелся мой текст про сон в летнюю ночь - причем неплохо так, сопоставимо с фейсбуком, 1000 лайков/под 200 репостов. Другое дело, что я точно не буду писать такие тексты каждый день.

ЖЖ. Из ЖЖ я в свое время позорно сбежала в телеграм, потому что мне казалось, что в ЖЖ не сидит уже никто. Тем не менее я недавно написала очень тяжелый для меня пост в ЖЖ и получила очень умные, прекрасные, поддерживающие комментарии. ЖЖшные, вы лучшие!

Телеграм. В телеграм я ушла из жж, чтобы открыть там полусекретный канал, в котором можно ныть про свою депрессию, т.е. мрачно и без прикрас описывать то, что со мной происходит. Канал постепенно перестает быть полусекретным, потому что там уже 130 человек. Есть разница между тем, чтобы рассказать о себе десятку друзей и паре незнакомых людей - это прикольно, как разговор в поезде с незнакомцем. Но если их 130, то это все равно что выйти на площадь и раздеться.

Фейсбук. Тут всё ясно, самая большая, самая живая площадка.

Слава богу в инстаграме у меня только картинки.

Иногда я пишу пост в какое-то одно место, а потом думаю: ну а те, кто на меня тут не подписан, они что, будут обделены?
Или например сую один и тот же текст во все четыре соцсети и думаю: бедные люди, которые на меня подписаны везде. Они прочитают этот текст четыре раза.

Ну и вот как?

Программное заявление

Это очень важный для меня текст. Мне было очень сложно его написать.

Я с детства была очень домашней девочкой и с содержания родителей я перешла на содержание мужа. Я не очень представляла, кем я могу работать после филфака, да и вообще была воспитана в духе русской книжной традиции: деньги — это низменное и совершенно это не главное, нестяжательство — это прекрасный и истинно духовный путь. Я потихоньку делала переводы на фрилансе, и «на булавки» мне хватало. Легко ли в моральном смысле сидеть дома и зарабатывать в 10-15 раз меньше мужа и не делать никакого вклада в семейный бюджет? Ну, может, кому-то и легко, но мне было очень тяжело. Угрызения совести ослаблялись и усиливались, но вообще-то мне всегда было стыдно: могла бы работать нормально, но не работаю, потому что не знаю, кем, как и где. Поиски себя затягивались. К чести мужа надо сказать, что ему было все равно, что я делаю: учусь, делаю переводы или просто сижу дома с вышивкой, — он меня так и так любит.

Но однажды всё поменялось. Я чистила унитаз, а муж вдруг написал мне, что у него есть перспектива поехать в Лондон в следующем месяце, в командировку. Блядь, сказала я, и бросила ершик. А у меня есть перспектива чистить этот унитаз сейчас; через неделю, когда он снова запачкается; и через месяц, и никто не позовёт меня в Лондон ни в связи с чисткой унитазов, ни в связи с чем-нибудь ещё. Я испытала ярость и захотела на любую работу, которая отличается от чистки унитазов, плит, раковин и готовки. Потому что эта работа проходит совершенно незаметно и напоминает невидимый Сизифов труд: только всё помоешь — можно начинать мыть заново. И никаких изменений или перспектив не предвидится. Можешь купить себе телескопическую швабру, но по сути это та же самая швабра.

Я бы согласилась на работу официантки. В этот период ко мне пришло уважение к труду — к любому труду. Во многом этому поспособствовало нахождение в Польше, где люди даже на низкооплачиваемых должностях не встречают тебя выражением лица «боже, вообще-то я царица, но судьба забросила меня на кассу круглосуточного магазина, как я могла так низко пасть?!».

Я чисто по приколу (терять-то нечего) забросила удочку в международный центр Икеи, и меня туда взяли. Теперь я отвечаю за все чешские Икеи: не только за 4 магазина, но и за 3 компании. Нас, постоянных работников, всего двое. Наш отдел в глубоком кризисе. Это состояние можно назвать пиздецом или «вызовом», но оно приносит невероятный драйв. Дома по выходным мне скучно без того количества стимулов, которые есть на работе.

Дома по выходным мы убираемся с мужем вместе, потому что он — профеминист.

Гендерные стереотипы в быту

1) Мужчина платит
Сидим в суши-баре, куда я затащила Костю. Я делаю заказ - я лучше говорю по-польски. Я прошу счет. Я даю скидочную карту и говорю, что платить будем картой. Вся коммуникация идет через меня. Но счет - тадааам - приносят моему мужу, к другой стороне стола. Окей, протягиваю руку с карточкой туда, плачу.
2) Женщины любят сладкое, а мужчины нет
За десертом идем в кафе-мороженое. Заказ опять-таки делаю я - из-за языка. Прошу шарик мороженого (для себя), пирожное и кофе (для Кости). Но официантка думает, что всё это я заказываю для себя, и сочувственно смотрит на мужа: а может пану хоть чего-нибудь попить? Не, спасибо, это всё, говорю я, не вдаваясь в подробности. Муахаха, да я, видимо, сладкоежка и обжора и держу мужа в черном теле, не давая ему даже попить. Окей. Пока Косте готовят кофе, я успеваю доесть свое мороженое. Заказ приносит другая официантка, не та, которая его принимала. И опять-таки по дефолту предназначает его мне. Нет, качаю я головой, кофе маккиатто для пана. А пирожное? - неуверенно спрашивает официантка. И пирожное тоже для пана. Я равнодушна к сладкому. Мороженое для меня - просто символ наконец-то наступившего тепла.

Страна советов: гуру интернетов

Я в последнее время очень много думаю о советах, помощи и поддержке. О том, у кого мы просим советов и почему мы это делаем. Почему мы спрашиваем друга-фотографа о том, какой фотоаппарат купить, а у друга-айтишника спрашиваем про компьютеры и программы? Потому что они в этом разбираются. Способность в чем-то разбираться называется компетенцией. Человек, разбирающийся в какой-то области, компетентен в этой области. Но компетенции бывают разными. Казалось бы, для советов «о жизни в целом» (отношения, совершение некоего жизненного выбора) не надо обладать никакими суперсекретными знаниями. У кого можно попросить совет на эту тему?

1. У психолога (коуча, консультанта — я в этих сущностях не разбираюсь). Психолог обучался в высшем учебном заведении, его профессия — помогать в различных жизненных ситуациях, — т.е. у него профессиональные компетенции.
2. Если человек верующий, то он может попросить совета у духовного лица (священника, наставника, духовника). У духовного лица в принципе тоже профессиональные компетенции, сдобренные харизмой в старинном значении, потому что духовное лицо — это человек, профессионально занимающийся служением высшим силам. Он подкован в вопросах этики и морали конкретной религии благодаря чтению специальных книг, важных для этой религии.
3. У друзей и родственников. Родители и прочие старшие родственники чаще всего обладают хорошим представлением о человеке, спрашивающем совета, поскольку наблюдают его с рождения, плюс у них имеется жизненный опыт. Назовем это компетенциями жизненного опыта и опыта наблюдения. Правда, опыт предыдущих поколений часто бывает нерелевантен для поколений последующих, и тогда можно обратиться к тем, чей опыт ближе к твоему: к друзьям. Друзья часто дают хорошие советы, потому что у них есть: опыт наблюдения за спрашивающим (они какое-то время наблюдают за спрашивающим и хорошо представляют его жизненную ситуацию), свой жизненный опыт и близкие спрашивающему мировоззренческие установки.
4. У гуру интернета — блоггеров, дающих советы желающим. И это самая странная, на мой взгляд, область, поскольку популярные блоггеры не обладают никакими компетенциями из вышеперечисленных. Они не психологи по образованию. Не духовные лица, принявшие духовный сан. Они не наблюдают спрашивающего в течение долгого срока и не могут представить его объективный образ, поскольку на основании весьма короткого письма, заведомо субъективно и с одной описывающего ситуацию, нельзя разобраться в происходящем. Тем не менее, идея исповедаться незнакомому по сути человеку с неподтвержденными компетенециями — штука распространенная. Мне интересно, почему так получается. Почему задающийся вопросом человек наделяет по сути незнакомого человека компетенцией отвечать на его вопросы и давать советы? Неужели это получается от ощущения ложной близости? Недавно наткнулась на это в польском учебном тексте: люди, знающие что знаменитости едят, где живут и с кем спят, начинают воспринимать далеких и незнакомых людей как вполне знакомых, реальных и близких. Буквально: что Бритни Спирс, что тетя Маша. Неужели и тут, прочитав некоторый массив текстов, читатель уполномочивает блоггера на раздачу советов на основании «совпадения мнений»?

На таких же странных (отсутствующих) компетенциях действуют форумы и группы. Если исключить узкие малочисленные форумы и группы, где все давным-давно перезнакомились и годами дружат, и взять форум типа woman.ru, где каждый может спросить каждого о чем угодно, то смысла получается примерно столько же, как если бы вы свой вопрос адресовали толпе на остановке.

Чуть больше компетенций у групп, объединенных неким признаком. Например, если девушка адресует вопрос об отношениях в группу ведической женственности, то подразумевается, что она разделяет идеи ведической женственности и хочет получить совет именно в этом ключе. Ну, а если девушка пишет вопрос об отношениях в феминистическую группу поддержки, то практически всегда она получит рекомендацию «бросай этого тирана и деспота», как ни крути. Что не обязательно минус, так как девушка, находящаяся в действительно токсичных отношениях с абьюзером или нарциссом, может получить живительный пинок и начать что-то менять.

Ну, а дальше будет жестко: я пойду по именам.

Во первых строках своего письма я не выношу Эволюцию evo_lutio. Больше всего меня удивляют люди, которые пишут о себе: «я интересуюсь психологией — читаю блог Эволюции». Или там «по типологии Эволюции я проактивный Штурман». Не, ну понятно, что интересанты психологией поленятся открыть университетский курс психологии. Что характеризовать себя «типичным Гексли» уже немодно, не говоря уже «о типичных Скорпионах» или «Деревянных Лошадях». После таких фраз мое мнение о человеке всхлипывает и пытается восстановиться. Это паранаучная околопсихологическая писанина без начала, конца, каких-то принципов и базовых понятий. Не говоря уже об исследованиях.

Далее меня невероятно раздражает пласт, как я их про себя называю, «фейсбучных тетенек» (иногда кто-то из друзей в фейсбуке их лайкает, и мне в ленту заносит). Лет 40-60, 2-3 мужа, 2-3 ребенка, внуки пошли — йее, детка, теперь мы знаем об отношениях между мужчиной и женщиной всё! Среди тетенек бывают вариации: гедонистического направления Малка Лоренц malka_lorenz гнёт линию «используй их всех и сделай как удобно тебе: ты берешь, они дают», и толпа в комментариях взволнованно трепещет «ахкактак, прямо вот взять и использовать? яждевушка приличная». Тексты другой, Лары Галль laragull, неизменно повергают меня в шок своей мертвящей эстетикой, потому что в них всем советуется страдать, терпеть и ничего не менять, потому что такова женская доля и так установил бог. В общем, 21-ый век с феминизмом наступили, но не известили о своем приходе данную авторшу. Она планомерно продвигает свое православие достоевско-садомазохического извода (терпи&страдай, страдай&терпи), роняя многозначительные намеки о своих отношениях с богом и о своем влиянии и вращении в православной тусовке. Там уже хорошая почва для создания секты, на самом деле.

При этом я люблю читать Яну Франк miumau. Мне кажется, что она как мало кто в русском интернете понимает необходимость психологической гигиены, психологического комфорта, выстраивания границ. У нее твердые представления о человеке как о личности, о индивидууме со своими стремлениями и целями. Яна никогда не посоветует продолжать отношения (с кем угодно: с родителями, детьми, партнерами, работой), в которых человеку неуютно и нехорошо. У нее никогда не будет ответов в духе «терпи&страдай, потому что так положено». Рациональное благо каждого конкретного человека она ставит превыше всего. Пару лет назад я сама писала в ее рубрику вопрос-ответ, но ее совет меня слегка разочаровал. Не то что бы он был очевидным, но он был генерализованным, в нем не было ничего про лично меня и лично мою ситуацию. С тех пор я стала присматриваться ко всем ее ответам, ставить себя на место задающего вопрос, и понимать, что я бы такими ответами не удовлетворилась. Не думаю, что это ее недоработки, это просто специфика вопросно-ответных отношений: как я уже выше писала, на основании одного письма трудно воссоздать целую ситуацию.

Примерно в таком же ключе здорового эгоизма пишет и Проститутка Кэт prostitutka_ket (и тут уже не имеет значения, является ли она реальным человеком или литературным проектом). Уровень текста здесь другой, да и стилистика совсем другая, более близкая к народу, так сказать, — более яркая и хлесткая.

А если я заделаюсь гуру всея интернета, плюньте мне в лицо.

Обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй

Предыстория для понимания: я знаю чешский, год изучаю польский. Костя чешский не знает, но тоже учит польский.

Вышиваю под Гарри Поттера на чешском (аудиокнига). Костя говорит:
— А знаешь, я в твоем чешском Гарри Поттере начинаю отдельные слова различать. Ну, такие, которые похожи на польский. И поэтому мне кажется, что чешский — это такой «смисьной» польский.
— Угу, — говорю я. — У меня такое было год назад, когда я в Польшу приехала. Я слушала, что говорят люди в трамвае, вычленяла отдельные слова и думала, что польский — это такой «шмышной» чешский.
***
Две польки, которым я сообщила, что поляков в России называют «пшеками» (не со зла, конечно, а в разговоре о стереотипах по поводу иностранцев), пришли в полный восторг. «Ну конечно! Это же правда! У нас столько слов начинается на “пше-”!» — весело смеялись они. Итальянцев, как оказалось, поляки тоже называют макаронниками (макароняж — пол. makaroniarz), а французов — лягушатниками. Только звучит это слово несколько жутковато: жабояды (букв. — лягушкоеды, пол. żabojady). Хотя это и не так жутко, как называются противники вегетаринцев по-польски. Те, кто ест мясо, называются менсожерцы (męsożercy), и я каждый раз вздрагиваю, увидев это слово в рекламе милого кафе типа «приходите к нам, у нас есть горячие супчики для вегетарианцев и менсожерцев!». Хотя в польском это слово вообще-то совершенно нормальное, и маньячный оттенок ему придаёт исключительно мой мозг. С этим корнем есть ещё «овадожерные» (пол. owadożerne) растения, которые на русском называются «насекомоядными», но тут мой мозг выдаёт исключительно триллеры и ужасы.